Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Дмитрий Плахов

 

INDAGO

 

production cycle

Вдали, покинув коновязь,
Пылил копытом красный конник.
Окно, где кружевная бязь,
В нем ты стояла не таясь,
Воздвигнув грудь на подоконник.

Умчался, не сыскать концов.
«Райком закрыт, все бабы в поле».
Средь молотилок и вальцов,
Они рожают нам бойцов,
И носят их домой в подоле.

Цыплят по осени не счесть,
Теперь распутица у власти.
На то нам грамота и есть,
Чтоб эту вывеску прочесть.
Благая весть. Христовы страсти.

Вот дева с русою косой.
Мария в святцах, не иначе.
Умыта божьею росой,
И мальчик на руках босой,
И всадник облаками скачет.

 

 

иван-дурак

это ли не пастораль луга перелески
русло реки излучина топкие берега
сердце твое на конце рыболовной лески
на вдохе иволга на выдохе пустельга

юркнет кузнечик тень на углу сетчатки
птичьего глаза круглого как пятак
пальцев твоих невесомые отпечатки
птица увидит с неба а мне никак

узнанный всеми видно не быть богату
иволгой ли кузнечиком пустельгой
кожа твоя лягушачья сгорит к закату
через плечо брошена в сторону солнца мной

 

 

Arctus

это был действительно деревянный город
растущий на сваях на берегу ледяной реки
вблизи от устья а дальше щекой ощутимый холод
моря вцеплялся в мыс подобьем пятипалой руки

не беря в расчет времени тягучего словно тесто
в отсутствии точки отсчета источника родника
я намеренно не уточняю обстоятельства места
таймыр ли ямал чукотка разница невелика

если речь о простых вещах например о клочьях
облака вертолетным винтом раздерганного как
на цитаты бродский и ты выходя на площадь
деревянную их цитируешь и пружинишь шаг

по наклонной доске на пристань где ржавый остов
рыболовного сейнера что до навигации не дожив
застыл как и весь этот молью траченый полуостров
погрузившись в смолу безвременья в студенистые миражи

под недреманым оком светила до той поры
пока не дождавшись заката ты уезжаешь прочь
обременив некий другой участок земной коры
только тогда выпадает снег и наступает ночь

 

 

Журавли

мне кажется порою что солдаты
с кровавых не пришедшие полей
не полетят на отдых в эмираты
не поведут супругу в дю солей

не будут фигурантами потехи
присяжными не вынесут вердикт
и не возьмут жилищной ипотеки
и среднесрочный банковский кредит

они летят до сей поры и жуток
их ровный строй среди воздушных масс
и если есть меж ними промежуток
то этот промежуток не для нас

я не делю на правых и неправых
в руках синицы в небе журавли
как хорошо что с тех полей кровавых
вы в радостное завтра не пришли

 

 

et amo

когда в столь отдаленные места
уходит год походкой скифской бабы
налей полста и с чистого листа
а если нет тогда и нам пора бы

и розенкранц и гильденстерн мертвы
испив до дна неправильной цикуты
зачем с тобой мы перешли на вы
в такие сокровенные минуты

да скифы мы да азиаты мы
теперь и нам марфуша быть в печали
теперь и нам глазеть на вас из тьмы
бессильными и тусклыми очами

провижу ль я тот неурочный час
когда пьяны иным болиголовом
вы вспомните вы скажете о нас
и поперхнетесь словом

 

 

* * *

граждане бойцы красные рыцари революции
так говорил комиссар горяча коня
было поле накрыто белым пятном поллюции
и топорщилось небо над нами как мятая простыня

опосля развиднелось чернели трупы на поле голом
что твои снопы перевязанные посредь
но кричал комиссар и сжигал нам сердца глаголом
и горячее олово слов его превращалось в медь

а потом бронзовели мы в барельефах станций
в городах подземных выставленны на показ
и глазели на нас изумленные иностранцы
фотовспышкой альцгеймерной сквозь объективы глаз

не прости меня в этот час ни о чем не проси меня
где стою я на грани не шире винтовочного ремня
не проси за меня дорогая моя аксиния
не проси за меня

 

 

фотограф

о чем твоя печаль мой грустный визави
с тобою схожи мы как братья диоскуры
подай мне тайный знак и взглядом позови
из темной глубины из камеры обскуры

вольно ж тебе стоять средь праздничной толпы
и кнопки нажимать на цифровой консоли
бог сохраняет всё особенно столпы
особенно столпы из каменистой соли

холеру и чуму брюшной голодный тиф
не стану призывать на оба наши дома
но разгляди меня сквозь жесткий объектив
в тот неурочный час на улицах содома

нимало не стыдясь ни серы ни огня
асфальтовых дымов и колебаний магмы
но выдержкой своей ты удивишь меня
кричащим естеством открытой диафрагмы

 

 

indago

шахматист нажимает на кнопку и ставит шах
королю угрожает не конь а скорей ишак
континент расчерчен на клетки над ним кубы
неучтенного воздуха далее лишь гробы

что вмещают в себе обесточенный микрокосм
а вокруг материя косна как ветхий мост
под ногой его разъезжаются берега
по реке проплывает труп твоего врага

хоть теперь не спи мой застенчивый трубадур
пой утрату иллюзий и крах полевых культур
ведь согласно последним данным сети ГЛОНАСС
кроме божьего ока никто не отыщет нас

Как помочь журналу