Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Литературный журнал Homo Legens


Читайте Homo Legens прямо с мобильных устройств через приложение Неолит

 

Анна Логвинова

 

КРОМЕ ШУТОК



***
Нелюбовь, которая всегда ни при чем
и любовь, которой все нипочем

Нелюбовь, у которой глаза велики
и любовь, у которой глаза – дураки

Нелюбовь, которая стоит на пути
и любовь, без которой не доползти.

Это все после тридцати.



***
Ни памяти, ни судьбе, ни сердцу и ни уму,
а только желания златорунная полудремота.
Консьержка мне скажет: много вас ходют к нему,
а ты мне понравилась отчего-то.
 
Как Крамаров с Крамаровым встретимся в весеннем метро
и что уж теперь мне ревности самоцветная ересь
Если б мы вдруг были счастливы, если б нас замело,
мы что-нибудь бы придумали,  мы бы как-нибудь отвертелись.

И нас не спасли бы ни письма бушующим шрифтом
ни эти несколько суток косвенного накала
ни то, как мы в землю вросли каменным Климтом
а наши возлюбленные летят над нами Шагалом.



***
У нее ничего не ладится и все визжат.
Она застревает ночью в больничном лифте.
А он предлагает ей полежать, как лежат
Люди в прибрежном мотеле в зимней Флориде.
И она не вырывается парусом, и ее тень
не мечется во дворе над осенней золотой лужей.
Счастливую женщину легче ловить в бессмысленный день.
Несчастную – в день, когда чуть было не стало хуже.



***
Влюбилась на днях в немолодого поэта.
Но не за стихи (хотя они тоже звучали),
а за то, что похож он на папу Павлика Шмидта
не только чертами лица, а больше даже плечами.

Сентябрьское воскресенье,
восемьдесят шестой год.
Павликин день рожденья,
Павлик продиктовал мне код.

В полчетвертого моя мама
говорит: а теперь мы ложимся поспать.
Я возражаю ей в панике:
меня пригласили на пять!

А мама говорит что не важно к которому часу позвали
А ВАЖНО ВЫГЛЯДЕТЬ ТАК ЧТОБЫ ВСЕ УПАЛИ

Приехали чуть опоздали а там все интересно
десять рыженьких девочек прячутся за кожаным креслом
Конфеты и яблоки в дверных проемах на нитках
По комнатам ходят слухи о разноцветных напитках

А Павликин папа катает всех девчонок на шее,
писк Сокологорской, визг Березовской, а я идиотка
смотрю на все это и принимаю решение:
отказываться, поскольку будут видны колготки.



***
В нашем кругу было принято одеваться асексуально.
Кофта на молнии, джинсы, рубашка – карманов девять.
Когда мы расстались я все его фотографии – нет, не специально –
постирала в машинке "Лебедь".

И он с них смотрел на меня карась карасем.
Взгляд его был беспощаден бессмертен и жуток.
Единственный парень с которым мне нравилось все.
Единственный парень в котором мне нравилось все.
Кроме шуток.



***
И вот ты распахиваешь дверь с гагаринской улыбкой,
а  под бровями плавают два крокодила.
Но мне не нужно ни в космос, ни в устье Нила,
мне и здесь зыбко

Не сварим мы больше ни таинственной каши, ни святых щей,
не будет уже никаких ну а что как если
Я собрала две коробки твоих вещей
Дети все повыкидывали и сами туда залезли



***
Когда-то я была девушкой сына военного врача
зимой он ходил в шинели с отцовского крутого плеча

И там, среди старых форм февральского комарья
мы были тоже какие-то, но еще не он и не я

Ледяной воротник шинели как предел бытия
Ледяная пойма за спинами, а за ней города глыба
Ледяная щека с раздражением от бритья

Но еще не последний, не страшный выбор

Если встретимся на небесах, где всегда мороз,
если встретимся на небесах, где все всерьез,
я задам ему кажется только один вопрос:
курицу или рыбу



***
Как много в мире умов.
Миллионы томов.
Миллионов умов тома.
Миллионы томов ума.

И каждая женщина решает сама
от какого единственного ума
она сходит с ума.

 

Как помочь журналу