Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Арсен Мирзаев

 

"НЕ СЕГОДНЯ-ЗАВТРА РАСТАЕТ СНЕГ..."

 

Среди малоизвестных или хорошо забытых поэтов и писателей Серебряного века творчество Тихона Чурилина представляется наименее ординарным и в то же время отличающимся наибольшей степенью «невписываемости» в контекст своего времени. Жизнь его, представляющаяся вначале вполне типичной для талантливого провинциального юноши, наделенного пытливым умом и необычайно развитым воображением, впоследствии выбилась из всех привычных схем и вывела нашего героя на путь не только гибелью грозящий, но и абсолютно непредсказуемый…

Надо сказать, первые его стихи еще не содержали в себе почти ничего, позволяющего понять, чтó позднее так восхищало/поражало в чурилинском творчестве Николая Гумилева, Марину Цветаеву, Софию Парнок, Бориса Пастернака, Осипа Мандельштама, Бориса Садовского, Владимира Маяковского, Николая Асеева, Григория Петникова и других известных — и очень разных — поэтов.

 

Тихон Васильевич Чурилин родился 17 (29) мая 1885[1] года в городке Лебедянь Тамбовской (ныне Липецкой) области. О своей матери Чурилин сообщает следующее:

«… Александра Васильевна Ламакина, купеческая дочь г. Ефремова, Тульской губ. — дала особое чувство (чувствительность) к музыке и ритму, слову (музыкальный абсолютный слух, любовь к чтению с 4 лет)»[2]. Далее он пишет об отце и отчиме: «Отец — еврей, провизор, наделил большой физической сопротивляемостью и стойкостью. Был усыновлен, как родившийся под его кровом, Лебедянским купцом Василием Ивановичем Чурилиным, мужем матери»[3].

«Читать с 4-х лет, писать с 7-ми лет, влюбляться с 3-х лет. Гимназия: с 9-ти лет. Любимое в ней: книги, русский язык, потом рисование», — сообщает поэт о себе[4]. С 9-ти лет маленький Тихон прислуживал в церкви, в 13 впервые познал женщину, в 17 получил первую политическую ориентировку («социалисты-революционеры, Каляев, Спиридонова, Савинков, Шлиссельбуржцы, Народная воля»). Затем Чурилин знакомит нас со своими литературными пристрастиями: «Дюма, Андерсен, Пушкин (проза), Лермонтов (стихи), Золя, Достоевский, де Фог [так! — А. М.], Чехов, Гончаров, Гоголь, Лесков»[5].

В 15 лет Чурилин узнает от родной тетки: он является не сыном и единственным наследником богатого купца, не плодом любви, а тем, «что в народе называется выб<…>дком» (так неоднократно и с едкой горечью пишет о себе поэт). Это сообщение потрясло лебедянского подростка и оказало необычайно мощное влияние и на его дальнейшую судьбу, и на все его творчество.

Уже самое первое опубликованное стихотворение Тихона Васильевича окрашено в цвета ледяной тьмы, пустоты и одиночества:

 

Люди уезжают. Старый дом пустеет,

Холодом и мраком от громады веет.

Впадинами окон в темноте зияют.

И на землю стены тень свою бросают.

«Люди уезжают», — шелестят ветвями

Старые деревья, — попрощайтесь с нами».

И доносит ветер те слова приветом,

Чтоб узнали люди вовремя об этом…[6]

 

Учится Тихон сначала в пансионе Довгаль, затем в местной прогимназии. В 1904 году, поссорившись с отчимом, покидает Лебедянь. Сначала он едет в Саратов, где занимается революционной деятельностью, вступив в подпольную организацию РСДРП(б), затем переходит к коммунистам-анархистам. В 1905-м Чурилин перебирается в Москву. Поступает вольнослушателем на экономическое отделение Московского коммерческого института и параллельно слушает лекции в Московском университете: сначала на медицинском, а потом на историко-филологическом факультете.

В 1908 году, скрываясь от царской полиции, Чурилин уезжает в Европу. Вскоре после возвращения он попадает в московскую Преображенскую больницу с диагнозом «мания преследования».

В 1912–13 гг., после выхода из больницы, Чурилин отправляет свои рукописи А. Блоку и В. Брюсову, знакомится с авангардными художниками и поэтами: М. Ларионовым, Н. Гончаровой, А. Крученых, В. Хлебниковым. Знакомство с Велимиром имело для него громадное значение. Впервые Чурилин встретился с Хлебниковым в 1912 году в Москве, но понять и по-настоящему почувствовать, насколько близко ему творчество Будетлянина он смог только несколько лет спустя, после того, как подружился с поэтом — в дальнейшем своим верным товарищем и соратником — Григорием Петниковым. «До этого я хоть и любил Хлебникова — но любил его полусознанием, а не знанием. Я чувствовал его необычайность, а в чем она — не сознавал», — напишет потом Тихон Васильевич в своих мемуарах о Велимире.[7]

В 1915 году в издательстве «Альциона» выходит его первая поэтическая книга «Весна после смерти» (с гравюрами Н. Гончаровой; тир. 240 экземпляров). Она была отмечена еще довольно сильным «символячьим», по выражения самого автора, влиянием (более всего критиками отмечалось воздействие на поэтику Чурилина текстов А. Белого и И. Коневского), но чувствовалось в ней и ростки новой поэзии, произрастающей на почве экспрессионизма и футуризма. Книгу заметили. Отклики на нее появились в «Русских Ведомостях», «Голосе Москвы», «Дне», «Аполлоне», «Летописи», «Солнце России», «Лукоморье», в парижском «Меркюр де Франс». Среди авторов рецензий — В. Ходасевич, Б. Садовской, С. Вермель и другие известные литераторы. Но автору показалось, что только Николай Гумилев нашел самые нужные и точные слова. Гумилев писал, что Чурилин «связан с Андреем Белым и — отдаленнее — с кубо-футуристами <…>. Тема его — это человек, вплотную подошедший к сумасшествию, иногда даже сумасшедший <…> в его стихах есть строгая логика безумия и подлинно бредовые образы»[8].

Нельзя не привести здесь самое известное стихотворение Чурилина из этой книги, ставшее визитной карточкой поэта. Именно его, по воспоминаниям Лили Брик, особенно любил скандировать Маяковский:

 

Побрили Кикапу — в последний раз.

Помыли Кикапу — в последний раз.

С кровавою водою таз

И волосы, его.

Куда–с?

Ведь Вы сестра?

Побудьте с ним хоть до утра.

А где же Ра?

Побудьте с ним хоть до утра

Вы, обе,

Пока он не в гробе.

Но их уж нет и стёрли след прохожие у двери.

Да, да, да, да, — их нет, поэт, — Елены, Ра и Мери.

Скривился Кикапу: в последний раз

Смеётся Кикапу — в последний раз.

Возьмите же кровавый таз

— Ведь настежь обе двери.

 

В следующем году в Москве встретился Чурилин и с Мариной Цветаевой. В Борисоглебском переулке он посетил Марину Ивановну и ее сестру Анастасию. Именно там и тогда узнала Цветаева от Чурилина о Наталье Гончаровой. Спустя несколько лет, после посещения Гончаровой в Париже, она еще раз подчеркнет это обстоятельство: «В первый раз я о Наталье Гончаровой — живой — услышала от Тихона Чурилина, поэта. Гениального поэта».[9]

Ответом на подаренную «Весну…» — с инскриптом «Повторением чудесным, наследием нежнейшим передается живой, живущей Матери, Любови и Другу Марине Цветаевой невозможностью больше (дать). Аминь. Март 1916. 9 Весна. Тихон Чурилин» — были четыре стихотворения Цветаевой, написанные с 4 по 16 марта (в дальнейшем они войдут в сборник «Версты» 1922 г.).

Обе сестры оставили словесные изображения Чурилина. Только Марина нарисовала его стихотворный портрет:

 

А глаза, глаза на лице твоем!

Два обугленных прошлогодних круга!

Видно отроком — в невеселый дом

Завела — подруга.

 

Далеко — в ночú — по асфальту — трость.

Двери — настежь — в ночь — под ударом ветра.

Заходи — гряди! — нежеланный гость

В мой покой пресветлый[10].

 

А Анастасия — прозаический:

 

«…Черноволосый и не смуглый, нет — сожженный. Его зеленоватые, в кольце темных воспаленных век, глаза казались черны, как ночь (а были зелено-серые) <…> Он… брал нас за руки, глядел в глаза близко, непередаваемым взглядом, от него веяло смертью сумасшедшего дома, он все понимал… рассказывал колдовскими рассказами о своем детстве, отце-трактирщике, городе Лебедяни… и я писала в дневник: “Был Тихон Чурилин, и мы не знали, что есть Тихон Чурилин, до марта 1916 года»[11].

 

Эти весенние встречи-узнавания-прозрения двух поэтов, Цветаевой и Чурилина, оставили глубокий след. Образ Марины Ивановны неоднократно встречается и в стихах, и прозе Тихона Васильевича. А Цветаева даже в 1941 году, незадолго перед смертью, сетовала, что Чурилин посвятил ей много стихов, но все они, по ее свидетельству, пропали.

После выхода книги материальном и бытовом отношениях в жизни поэта мало что изменилось. Как и прежде, он продолжает нуждаться, скитается, не имея собственного угла, ночует, где придется, часто болеет. Но это время для Чурилина было весьма насыщенным в творческом плане. В 1916 году он публикует свои произведения (стихи, фрагменты прозы, поэтические переводы с татарского языка) в «Гюлистане», «Московских мастерах», «Альманахе муз» и др. изданиях.

В мае 1916 года (через два месяца после знакомства с Цветаевой; их роман, о котором сейчас знают гораздо больше, чем о самом Чурилине и его творчестве, не имел продолжения) Тихон уезжает в Крым. Здесь он встречает свою будущую жену — Брониславу Иосифовну Корвин-Каменскую[12]. По всей вероятности, в Крыму Чурилин и был мобилизован в армию, где прослужил всего несколько месяцев.

Весну–осень 1918-го поэт проводит в Харькове, где знакомится с Григорием Петниковым. Надо полагать, именно здесь Велимир Хлебников «назначил» Чурилина одним из «Председателей Земного Шара».

На протяжении поздней весны и лета 1920 года «молодые окраинные мозгопашцы»[13] — Чурилин, Бронислава и Лев Аренс, «натуралист широкого профиля» и поэт-любитель, приехавший в Крым из Петербурга, — организовали в Симферополе и Евпатории несколько «Вечеров поэзии будущего».

«Крымское братство» положило начало дружбе и многолетней переписке между Чурилиным, его женой, Григорием Петниковым и Аренсами (Львом и его супругой караимкой Сарой Савускан, с которой Аренса именно Чурилин в Крыму и познакомил). «Вторая книга стихов» была выпущена Петниковым в 1918 году в организованном им, Николаем Асеевым и Божидаром издательстве «Лирень». Петникову же и посвящен этот небольшой поэтический сборник, состоящий из 14-ти стихотворений, входящих в неопубликованную книгу под названием «Льву — барс». Одноименное стихотворение, открывающее эту книгу, обращено к Л. Аренсу, посвятившему, в свою очередь, спустя 10 лет, Тихону Чурилину статью «Слово о полку будетлянском».

В 1920 году Чурилин вдруг заявил, что «окончательно и бесповоротно решил отказаться от писания стихов и беллетристики и перейти целиком на газетную, журнальную и литературоведческую работу. И я не писал стихов с 1920 г. по 1931 — т. е. 12 лет»[14]. В эти годы он ведет активную общественную и агитационную деятельность, пишет критические статьи, руководит литературными секциями и кружками.

В конце 1922 года Тихон возвращается в Москву, сближается с Н. Асеевым, Б. Пастернаком и О. Бриком, знакомится с В. Маяковским. В 1927 году обострившаяся психическая болезнь вновь приводит его на больничную койку. Около четырех лет он проводит в московской Донской больнице.

Первая его публикация после 12-летнего поэтического молчания — переработки фольклора народов СССР. Песни Чурилина в 1932 году публикует «Литературная газета».

В это время Чурилин создает книгу «Жар-Жизнь». Дело доходит до того, что ее принимают к печати в издательстве «Советская литература», но Главлит «Жар-Жизнь» не пропускает.

Несмотря на помощь друзей и соратников, О. Брика, П. Новицкого и др., обращение в различные инстанции и «обработку» властей предержащих, заканчивается эта история с «пробиванием» книги тем, что уже готовый набор рассыпают и «Жар-Жизнь» окончательно «замораживают».

Поэт продолжает делать отчаянные попытки доказать свою «нужность» и «полезность» советской литературе. Он едет в фольклорные экспедиции в Адыгею и Архангельскую область; пишет агитационные пьесы. Тогда же он начинает работу, продолжавшуюся до последних дней, над своей главной книгой — романом «Тяпкатань».

Вступление в 1934 году в Союз писателей в целом не дает особых преимуществ. Правда, временно налаживаются отношения с издательствами. И через два года «Жар-Жизнь» вновь включают в план издательства «Советский писатель» (в результате, она так и не увидит свет при жизни Т. Ч.). Но все это на материальном положении Чурилина никак не сказывается. Поэт по-прежнему бедствует.

В 1940 году с большим трудом удается довести до печати книгу избранных стихов[15], составленную, в основном, из стихов 1930-х годов; во многом компромиссную, в которой от прежнего Чурилина почти ничего не осталось. К тому же сборник этот до широкого читателя не дошел. Тираж был уничтожен. Сохранилось всего лишь несколько экземпляров.

А 10 октября 1944 года случилось несчастье: умерла Бронислава Корвин-Каменская, самый преданный друг и соратник. Состояние Чурилина становится все тяжелее. Он впадает в глубокую депрессию, надвигается рецидив психической болезни. Вскоре его забирают в московскую больницу имени Ганнушкина. Организм его истощен. Поэт замкнут, необщителен, «высказывает бредовые идеи»[16]. 28 февраля 1946 года Тихон Васильевич умирает. 2 марта его прах был сожжен в Донском крематории.

Вплоть до 2010 года книги Чурилина ни разу не переиздавались[17]. И до сих пор остается неопубликованной бóльшая часть литературного наследия Тихона Васильевича: роман «Тяпкатань»; книга о К. Э. Циолковском «Гражданин Вселенной»; поэма в прозе «Из детства далечайшего», повести «Последнее посещение», «Тайна», «Агатовый Ага»; пьесы, мемуары, статьи, письма, очерки, рецензии и многое другое.

 

 

Творчество Чурилина возвращается к читателю после почти ста лет полного забвения (последние нормальные книги поэта — назвать полноценным издание 1940 года, фактически внетиражное, не представляется возможным — вышли из печати в 1918 году). К читателю поэзии (то есть — немногочисленному, но сáмому благодарному и бескорыстному). О возросшем, «настоявшемся» интересе к творчеству Чурилина свидетельствует хотя бы то, что упоминавшейся уже двухтомник его стихотворений и поэм вошел в пятерку самых интересных книг, представленных на московской ежегодной ярмарке Non/fiction в конце 1912 года.

И привлекает в Чурилине, влечет к нему отнюдь не только то, что он «сочетал символизм с экспрессионизмом, футуризмом и фольклорными мотивами», как теперь принято говорить о нем. Интересен он вовсе не только тем, что 1/6 часть жизни провел в психиатрических больницах и в одной из них завершил свой путь; что он был ровесником и последователем Хлебникова, переняв от него «единый песенный распев» и страсть к звуко- и словотворчеству.

Наверное, главное, и это, на наш взгляд, является отличительным признаком поэта истинного, природного, — собственный мир, отличный от любых иных поэтических миров; мир, сотканный Тихоном Васильевичем Чурилиным из слов и звуков, выражающих только ему присущие голос, интонацию, «внутритворение реальности».

Еще в 1919 году очень точно написал о его поэзии другой прочно забытый поэт, литературовед и переводчик Евгений Ланн: «Стихи Чурилина — слово, настигнутое поэтом в минуту, когда оно плавилось в глубине сознания, — нет знакомых суффиксов и флексий, вылущено ядро слова, и вылущенным предстало оно; либо незнаемые нами суффиксы обросли корень, оттеняя резче образ, в нем заключенный»[18].

Тихон Чурилин — поэт весенний. Он и родился весной. И вся его жизнь прошла под знаком Весны. Достаточно напомнить названия некоторых его произведений:

«Март-младенец» (книга), «Предмарт» (цикл), «Весна» (цикл). Множество отдельных стихотворений имеют «весенние» заглавия либо наполнены/насыщены весенней атрибутикой/символикой. Весною произошла и его встреча с Мариной Цветаевой. В одном из стихотворений, написанных в марте 1916-го и посвященных ею Чурилину, была строчка «Не сегодня-завтра растает снег».

С того времени прошло 97 лет. Снег начал таять. Возможно, это «не сегодня-завтра» уже наступает, наступило?..

 

И в завершение — слово самому поэту. В приводимом ниже стихотворении «Во мнения» (1914) содержится любопытная, на наш взгляд, перекличка со строками «На смерть, на смерть держи равненье // Певец и всадник бедный» из «Элегии» (1940) Александра Введенского.

 

Урод, о урод!

Сказал — прошептал, прокричал мне народ.

Любила вчера.

— Краснея призналась Ра.

Ты нас убил!

— Прорыдали — кого я любил.

Идиот!

Изрёк диагноз готтентот.

Ну так я —

— Я!

Я счастье народа.

Я горе народа.

Я — гений убитого рода,

Убитый, убитый!

Всмотрись ты —

В лице Урода

Мерцает, мерцает, Тот, вечный лик.

Мой клик

— Кикапу!

На свою, на свою я повёл бы тропу.

Не бойтесь, не бойтесь — любуйтесь мной

— Моя смерть за спиной.

 

 

 



[1] Сам поэт указывал несколько неточную дату: 17(30) мая, вероятно, прибавляя к 17-ти (дата по ст. ст.) не 12, как полагается для XIX века, а 13 дней, как это принято для тех, кто родился в ХХ столетии. Во многих источниках и публикациях приводится и вовсе ошибочная дата: 5(17) мая, которая впервые была введена в научный оборот Л. Чертковым, автором заметки о Т. Чурилине в «Краткой литературной энциклопедии» (КЛЭ. М., 1975. Т. 8. С. 563).

[2] Автобиографическая справка // РГАЛИ. Ф. 1222. Оп. 2. Ед. хр. 1. Л.. 1. Памяти А. В. Ламакиной (1857–1894) Чурилин посвятил книгу «Весна после смерти». В неизданном романе «Тяпкатань» он вывел мать под именем Волександры Чудилиной. См.: Чурилин Т. Тяпкатань, российская комедия (Хроника одного города и его народа) / Вступ. ст., подгот. текста, публ. и комм. О. К. Крамарь // Филоlogos. Елец. 2010–2012. Вып. 7, 9–12.

[3] Там же. Александр Тицнер, отец Чурилина, и его отчим также фигурируют в «Тяпкатани»: первый — в качестве аптекаря Волександра Кицнера, а второй выведен в образе купца Чудилина.

[4] Биографо-Производственная Анкета Т. В. Чурилина (Тихона Тицнера) // Ф. 1222. Оп. 1. Ед. хр. 4.  Л. 2.

[5] Там же.

[6] Чурилин Т. Мотивы // Нива: Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения. 1908. № 6. Стлб. 283–284.

[7] Чурилин Т. Встречи на моей дороге // Ф. 1222. Оп. 3. Ед. хр. 7. Л. 1.

[8] Аполлон. 1915. № 10.

[9] Цит. по: Цветаева М. И. Наталья Гончарова (Жизнь и творчество) // Наталья Гончарова. Михаил Ларионов. Воспоминания современников. М., 1995. С. 14.

[10] Из стихотворения Цветаевой «Не сегодня-завтра растает снег…» (1916). Цит по: Цветаева М. И. Стихотворения и поэмы. Л.: Сов. писатель, 1990. С. 88.

[11] Цит. по: Саакянц А. А. Марина Цветаева. Жизнь и творчество. М.: Эллис Лак, 1997. С. 84-85.

[12] Б. И. Корвин-Каменская (?–1944) — супруга и соратница Тихона Чурилина; художница, ученица К. Коровина. Ей посвящены книги Чурилина «Конец Кикапу» (1918; повесть вышла в ее оформлении) и «Стихи Тихона Чурилина» (1940).

[13] См. манифест МОМ — воззвание «Молодых Окраинных Мозгопашцев»: Чурилин Т. Стихотворения и поэмы: В 2 т. Т. 2. М.: Гилея, 2012. С. 303–304.

[14] Чурилин Т. Маяковский. О встрече в порядке сообщения // Ф. 1222. Оп. 1. Л. 1–9.

[15] Чурилин Т. Стихи Тихона Чурилина. М.: Советский писатель, 1940. Тираж 3000 экз. (!)

[16] См.: Яковлева Н. О смерти Тихона Чурилина // Новое литературное обозрение. 1996. № 19. С. 194–196.

[17] См. 1-ю посмертную книгу Чурилина: Чурилин Т. Стихи (сост., вступ. статья и комм. А. Мирзаева). Madrid: Ediciones del Hebreo Errante, 2010; подготовленные и выпущенные там же в 2011 году Д. Безносовым издания произведений Чурилина: Последний визит; Март младенец; Весна после смерти; а также републикацию книги 1918 года: Конец Кикапу: Полная повесть Тихона Чурилина. М.: Умляут, 2012. Отсылаем также и к 2-томному изданию стихотворений и поэм Чурилина, выпущенному в «Гилее» (см. выше).

[18] См.: Тименчик Р. Д. [Примечания] // Гумилев Н. С. Соч. в 3 т. М.: Худож. лит. 1991 Т. 3. С. 302. Отлик Е. А. Ланна опубликован в харьковских «Каменах» (1919. № 2. С. 29). Это было время, когда Ланном увлеклась М. И. Цветаева, посвятившая ему, как и Чурилину, не одно стихотворение.



Как помочь журналу