Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Литературный журнал Homo Legens


Читайте Homo Legens прямо с мобильных устройств через приложение Неолит

 

Александр Крупинин

 

 

ИЗ ЦИКЛА «ПЕСНИ ПИТЕРСКОГО КОЙОТА»

 

 

Своё самое первое произведение – цикл «Песни питерского койота» я никогда нигде не решался опубликовать, хотя очень люблю его. Поэтому сегодня я особенно рад представить стихи из этого цикла на суд читателей.  Цикл  построен как джазовая композиция. В первом стихотворении задана тема. Затем идут импровизации на эту тему разных инструментов, и в последнем стихотворении основные импровизации соединяются в общем разрешении темы.   

 

 

 

Профессор Паганцев

Разведывал и заведовал Профессор Поганцев
Разведовал и заведовал Профессор Паганцов
Разведывал и заведывал Писатель Буйволов
Развидовал и завидовал
Развевался и завивался

А никто точно ничего не знает.
То есть, может быть так или не так,
или как-то,
или туда-сюда,
или вот-вот,
или вообще непонятно что.
В общем, трудно сказать что-то конкретное.

Катастрофически мало стало греков в Ленинграде.
Ка-та-стро-фически!

Иногда говорят, что вот, там мы что-то такое
или другое,
или то, или сё,
или так, или эдак,
или туда, или сюда,
или там что-то, или ничего.
Типа того, что там давайте-давайте,
что вот всё уже туда или сюда,
или там как-то так, или не так.
Вот что я хотел сказать.

А то иногда говорят там что-то -
вот этого не надо.
Типа, мы там все что-то такое,
или другое.
А на самом деле - ничего.
Ничего.

Говорят, мы серьезные люди
или еще что-то.
А где, что, чего, откуда - неизвестно.
Ну, вы понимаете,
что я хочу сказать...



Писатель Буйволов

Писатель Геннадий Буйволов написал роман .
Тот самый Буйволов и написал.
И этот роман писателя Буйволова
Должен был вызвать большой-пребольшой скандал.

Писатель Буйволов пишет романы
Про разные экзотические страны,
Про нелегкую жизнь сборщиков кофе и чая,
Про контрабанду ящериц и попугаев,
Про то, что жизнь себе идет и идет,
Про то, кто здесь самый большой идиот,
Про то, что для счастья нужно совсем немного,
Про то, что жить грустно, противно и одиноко.

Писатель Буйволов пишет романы.
А всем наплевать - ходят себе в рестораны,
Заказывают и пьют коньяк, водку и пиво,
И уверены, что без Буйволова проживут красиво.

А роман Буйволова стоит в киоске.
И никто его никогда не читал
И за этот роман и за самого писателя Буйволова
Обидно, ведь для чего-то он его писал.

Писатель Буйволов пишет романы
Про разные экзотические страны,
Про нелегкую жизнь сборщиков чая и кофе ,
Про необычайно красивую девушку по фамилии Иоффе,
Про то, что жизнь себе идет и идет,
Про то, что он и есть самый большой идиот,
Про то, что хотя для счастья нужно совсем немного,
Жить, все равно, грустно, противно и одиноко.



Студентка Иоффе

Девушка по фамилии Иоффе
Была (да и есть) необычайно хороша собой.
Когда она училась у профессора Паганцева,
Он был влюблен в нее, как шальной.

Когда он читал лекции,
К примеру, о Хайдеггере или о Франкфуртской школе,
Он постоянно нервничал, сбивался с мысли
И употреблял слова-паразиты "туда-сюда", "вот-вот", "так-так", "что ли".

Для представителей деканата
Это была настоящая драма.
Они боялись, что с таким лектором
Студентами не будет освоена довольно сложная программа.
И когда, наконец, выяснилось, что студенты действительно
Не имеют ни малейшего представления ни о Хайдеггере, ни о Франфуртской школе,
Они быстро-быстро собрали совещание
И решили профессора Паганцева все-таки взять и уволить.
Они, конечно, уважали профессора и ценили его прежние заслуги,
Но сказали, что, раз он превратился во влюбленного пентюха,
Им, как это ни обидно, больше не требуются его услуги.

И профессор Паганцев вышел на улицу.
Даже не раскрыл зонтик, несмотря на дождь и слякоть.
И, хотя он был отнюдь не ребенком, а профессором,
Ему хотелось только зарыться где-нибудь и тихо плакать.
Ему было наплевать на профессорскую зарплату
Или на то, что он больше не заведует кафедрой философии.
Он плакал оттого, что теперь не будет читать лекции
И каждое утро видеть глаза необычайно красивой студентки Иоффе.

 

 

 

Профессор Хайдеггер и студентка Иоффе

Студентку Иоффе вызвали в деканат.
Там для нее начался настоящий ад.
Какие-то фурии заперли ее в кабинете
и стали кричать, что стране нужны дети.
"Пойми, идиотка, профессора Хайдеггера
давно уже нет на свете!
А ты здоровая молодая девица.
Ты должна рожать! Стране нужны дети!"
"Профессор Хайдеггер при фашистах
преподавал в университете.
Он просто фашистский прихвостень! Козел!
А стране нужны дети!"
"Ты должна срочно! сегодня же!
выйти замуж за Васю или за Петю!
Нам это глубоко безразлично. Да-да!
Но стране нужны дети!"

Дело в том, что студентка Иоффе
была необычайно хороша собой,
и где бы она ни появлялась,
мужики ходили за ней гурьбой.
А эти собаки думали,
посидит годик-другой в декрете
и не будет пудрить мозги
важным людям в Ученом совете.

А то, что Хайдеггер умер,
конечно, она понимала.
Просто таких же умных
в жизни она не встречала.

Те, кто встретились ей на пути,
ставили лишь на потенцию,
а ей бы хотелось найти
общую экзистенцию.

Она уважала Паганцева,
читала его работы.
Вот только в личном общении
он выглядел идиотом.

По-настоящему умных
в жизни она не встречала,
а то, что Хайдеггер умер,
конечно, она понимала.

Когда же всплывали фамилии
Делёз или Деррида,
Она заявляла, что это
полная ерунда.



Писатель Буйволов II

Писатель Буйволов написал роман,
странный роман такой.
Если бы кто-нибудь его прочитал,
он сразу бы стал другой.
Вернее, она бы стала другой,
а он стал бы другим.
Но вот кто стал бы каким,
этого не знает никто.

Писатель Буйволов написал роман,
но его никто не читал,
даже те, кто его издавал,
те, кто его набирал.
А если бы кто-то его прочитал,
он сразу стал бы другим.
Но вот каким он стал бы тогда,
этого не знает никто.

Когда Буйволов писал свой роман,
он дома сидел в пальто,
хотя в квартире, где он живет
всегда довольно тепло.
Это просто роман был такой,
какие пишут в пальто.
А о чем в романе он написал,
этого не знает никто.

По утрам Буйволов спускался в метро,
где пытались роман продавать.
Он смотрел на людей и думал: "Кто
смог бы его понять?
Он сразу стал бы совсем другим,
и сумел перейти черту.
А что после этого стало бы с ним,
к несчастью, не знает никто."

Писатель Буйволов был одинок.
Ему было холодно жить.
Он даже летом ходил в пальто.
Он не мог ни с кем говорить.
Он придумал роман, и один из всех
сумел перейти черту.
А чего ему стоил этот успех,
к счастью, не знает никто.

 

 

 

Капитолина Йо и все остальные

Бывшая студентка Иоффе,
а ныне джазовая вокалистка Капитолина Йо
была( да и есть) необычайно хороша собой.
Когда она выходила на сцену,
весь джазовый клуб вскакивал и кричал "Йо!"
И каждый джазофил, когда вскакивал,
думал про себя " Ой!
До чего же эта вокалистка Йо
в самом деле хороша собой!"
Капитолина Йо делала только первые шаги
в области джазового вокала,
но ради её молодости и красоты
клубная публика многое ей прощала
Професссор Паганцев, узнав об этом,
устроился в клубе вахтером
Каждый вечер он проверял билеты
и следил, чтобы не было сора.
Капитолина Йо старалась не обращать на него внимание,
чтобы в корне пресечь возможные приставания.
Профессор Паганцев сидел в углу и думал:" Если бы сразу,
я не учился в Кембридже, а начал играть на дудке,
я был бы сейчас звездой мирового джаза,
приехал бы сюда и играл хоть целые сутки.
Я играл бы ей, а она бы пела с утра до вечера
и смотрела бы на меня, а не на Сергеева-подлеца.
Жизнь прошла, - думал он, - теперь уже делать нечего.
Остается тихо дожидаться естественного конца."
Профессор Паганцев и раньше дружил со стаканом,
а теперь каждый день напивался просто безбожно,
и к окончанию концерта бывал настолько пьяным,
что разобраться в его словах было попросту невозможно.
Примерно так:" Говорят, мы серьезные люди,
или еще что-то.
А где, что, чего, откуда - неизвестно.
Ну, вы понимаете, что я хочу сказать.
А то иногда говорят там что-то,
типа, мы там все что-то такое или другое,
а на самом деле - ничего.
Ничего..."
А в жизни бывшей студентки
тем временем всё изменилось.
Весь мир ей казался чудесным -
впервые она влюбилась.
Она совершила измену
всей философии сразу,
Она полюбила джазмена
и стала поклонницей джаза
Они вечерами сидели
и слушали Лестера Янга,
или Стефана Граппелли -
отдельно и вместе с Джанго.
 
Она начала даже в клубе петь
но её беспокоило то,
что часто стал попадаться ей
мрачный маньяк в пальто
Он каждый вечер в клубе сидел
и не снимал пальто
Хотелось бы знать ей,
что нужно ему,
Но этого не знает никто...

Как помочь журналу